В истории военного ремесла есть один сценарий, который всегда повторяется с исключительной точностью. Когда один из игроков изобретает что-то новое и сверх-эффективное, и на какое-то время становится доминирующим субъектом в своем ореоле. Затем, через какое-то время происходят два события, следующих параллельно друг-другу. Первое — это освоение технологии другими субъектами противостояния. Второе — нахождение эффективных систем противодействия.
Текущая война и конкретно в текущем регионе, где она происходит, ярчайшим образом проявила этот сценарий.
Изначально использование БПЛА было прерогативой ВС РФ. Кто следил за ситуацией с самого начала отметили, как лихо они использовали это, сравнительно новое, направление развития военной техники. От разведывательных автономных беспилотников, до ударных большегрузных БПЛА.
Однако тут же произошло неизбежное. ВСУ достаточно быстро освоили это направление и во многом значительно превзошли своего противника. Произошел взрывной рост развития технологии. Начиная от малых дронов, поражающих своей эффективностью, уничтожая технику ценой в миллионы затратами в тысячи. Заканчивая дальнобойными БПЛА, которые вот уже как 3 года держат в напряженном состоянии нефтяную отрасль РФ.
Можно с уверенностью сказать. что БПЛА. особенно малые и средние дроны, за счет своей простоты, массовости и дешевизне, стали практически “game changing weapon”. Технологией, которая значительно изменила, перекроила существовавшие на тот момент тактики. Более того, именно взрывной рост этой технологии, а точнее ее имплементация в военное применение, изменили и ход переговоров и некоторые стратегические планы участников противостояния.
Однако и эта небольшая “эра” заканчивается. Как это всегда и бывает. Фронт насыщен с обеих сторон и экипажами и средствами поражения. И обе стороны активно развивают средства защиты и нейтрализации от этого нового типа вооружений. И постепенно все сходится опять к базису — более большой процесс противостояния систем. Соревнование в экономической сфере, противостояние ВПК, эффективность и популярность социальных и административных систем, научный прогресс и т.д.
При этом можно отметить, что по обе стороны и в Украине и в РФ все еще есть группы, которые верят, что дроновая война будет столь эффективна еще длительное время, и что на этом можно будет чего-то достичь существенного. Для развенчания подобных настроений, я сейчас нарисую два сценария достаточно большой войны, которые покажут ситуацию немного с другой стороны.
В качестве базиса надо понимать, что именно в текущем варианте ведения боевых действий дроны как раз и есть альфа и омега боевой эффективности. Ведь что из себя сейчас представляет фронт? Разрозненные группировки, без жесткой линии фронта. Специфическая позиционная война в основном небольшими группами и с передвижениями небольших скоплений техники. Именно в таких условиях как раз т.н. “дроновая война” и является столь эффективным средством.
Но… что если это будет другая война? Больше и насыщеннее?
Значит ли это, что места дронам в ней не будет — нет. Разведка и поражение — здесь все остается как есть. Ну почти. Но и значит ли это, что дроны будут все также доминировать абсолютно, и фактически фронт будет держаться на них? Тоже нет.
И теперь давайте представим два варианта развития той самой большой войны.
Итак, первый вариант — война в классическом стиле НАТО последних десятилетий.
Самое первое — это разведка. Многоуровневая и тщательная с существенным влиянием высокотехнологичной компоненты. Начиная со спутников, заканчивая облетом возможных позиций противника автономными БПЛА. И здесь работает достаточно простой принцип. Чем менее укрепленная та или иная позиция — тем меньшую защиту она предлагает солдату, но тем больше шансов сделать ее незаметной. И наоборот. Чем более качественные укрепление и чем большую защиту они предлагают, тем меньше шансов это построить незаметно. Однако, экипажи БПЛА это достаточно уязвимые единицы со своей инфраструктурой, требованиями к организации укрытий и т.д. Потому построить нужные для их функционирования объекты при правильной разведке — практически невозможно. И в результате наблюдения будет неизбежно сформирован подробный план всей линии укреплений по фронту. Причем это будет не просто план, а набор визуальных данных с динамикой по времени и возможностью оперативного наблюдения за нужными участками.
Следующий этап — это так называемся “артиллерийская подготовка”, но опять же с поправкой на тенденции нового времени и технологии. В рамках этого периода идет отработки средствами поражения по всем существенным выявленным укреплениям и позициям.
После чего производится так называемая “разведка боем”. Причем не обязательно использовать для этого именно солдат, потому, что с подобной задачей справятся и НРК (наземные роботизированные комплексы). Задача этого этапа — доставить наземные боевые единицы до нужных точек и закрепиться там. Если же в какой-то НРК или какую-то группу прилетает дрон, это автоматически означает, что этап артподготовки не везде достиг своих целей, а значит нужно произвести доразведку и повторить огневое воздействие. И так до момента, пока нужные подразделения не смогут беспрепятственно зайти на нужные позиции и там спокойно закрепиться.
Как видно из описания, основная тактика в подобном варианте ведения войны, заключается в превосходстве количества и качества средств поражения. Позволяющих дистанционно деактивировать опорные точки противника, и в последствии их занять.
Есть ли место в такой стратегии использованию дронов для сдерживания противника? В целом да, но массового и надежного эффекта это уже не окажет. Просто потому, что после правильно проведенного огневого воздействия, этими дронами некому уже будет управлять.
Теперь разберем другой вариант — с точки зрения стратегии “второй мировой войны”, которую мы видели в исполнении и Германии и СССР.
Допустим, у нас хорошо укрепленная линия фронта. Бетонные глубокие опорные пункты и обученные экипажи БПЛА. При текущем варианте ведения позиционной войны и при текущей конфигурации фронта, это практически непреодолимая зона.
Но, в стиле массовых прорывов прошлой войны ситуация уже не выглядит такой однозначной. Допустим, у нас на каком либо участке происходит накопление большого количества техники. Как мы помним из истории, 200-300 танков плюс обилие более мелкой техники — это не проблема, если индустриальные машины работают на полную. А теперь представляем накопление такой ударной группы на одном из участков фронта. Все таки перегнать технику проще, чем быстро для ее сдерживания выстроить под ударами дополнительные укрепления. И речь может идти не о сотнях, а о тысячах единиц суммарно.
После этого можно приблизительно спрогнозировать тактику ведения подобного боя. Наверное никто не будет просто так ехать на подготовленные укрепления и заминированные поля. Более адекватно предположить забрасывание элементов построения дымовой завесы, нейтрализующих эффективность дронов на 70 и более процентов. Затем запуск тяжелой техники с элементами минного разграждения, затем всего остального. Сможет ли в такой ситуации так называемая “линия дронов” сдержать подобный натиск? Ответ отрицательный без “но”. При этом первый же глубокий прорыв в тыл, приведет к неизбежному окружению абсолютно не мобильных подразделений управления БПЛА, в большинстве своем фактически не способных быстро реагировать на меняющуюся фронтовую ситуацию.
Это достаточно простой сценарий, без глубокого проникновения в детали, что в данном случае не нужно, так как задача — представить простой для пониманий сценарий ведения боевых дейсвтий, с высокой долей вероятности ломающий концепцию “всесильной линии дронов”, практически так же по результату, как и стратегия в стиле НАТО, но по другой методике.
Потому вернемся к изначально поднятой теме. Мы уже видим все этапы. И появление новой технологии. И ее имплементацию в ход боевых действий. И обоюдное освоение, и насыщение. И разработку и внедрение систем противодействия и нейтрализации. И на этом “дроновая сказка” подходит к концу. А противостояние возвращается к своим основным драйверам. Конкуренции технологий, индустрий, экономик, систем управления, социальной и культурной привлекательности, доступу к ресурсной базе и т.д.
Таковы реалии геополитики, в которых самые основные принципы остаются неизменными.
Алексей Разумовский